Спустившись на первый этаж, мы тут же погрузились в мир громкой динамичной музыки и толпы разгоряченных тел, хаотично курсировавшие по только им понятным направлениям. Биты моментально начали прошивать тело, которое тут же отозвалось на ритмичный призыв и неосознанно само задвигалось под музыку.
Саша уверенно подвигался вперед, крепко держа меня за руку. Вот интересно, вроде бы со Светланкой они двоюродные, а повадки одинаковые. Так и тянуло обоих, цапнув меня за руку, тащить на буксире. Но это ладно, я совсем была не в обиде. Тем более, за такой широкой спиной передвигаться легко и комфортно. Хоть язык всем встречным недовольным показывай, всё равно останешься безнаказанной. Никто не подойдет возмущаться, посмотрев на такого брутала.
Я практически не удивилась, когда динамичный микс перетек в медленную композицию. Позволив Саше обнять себя, мы неспешно закружились под какую-то приятную романтичную мелодию. С английским никогда не дружила, поэтому иностранные песни всегда оценивала по правилу «нравится – не нравится».
В объятиях «Старшего брата» было всё также уютно и комфортно, как и при общении за столом. Моя чувствительность и эмоциональный фон не изменились, сердечко быстрее не забилось, да и дыхание не углубилось. Я спокойно воспринимала тесные объятия молодого человека, совершенно не испытывая никакого романтического флера.
«Было бы здорово иметь такого друга», – пришла внезапная мысль.
– Мариш, – решил прервать затянувшееся молчание Саша, – вы с Глебом раньше были знакомы?
Я даже споткнулась. Умел Сашка задавать прямые вопросы, не топчась на одном месте. Сразу нырял с места в карьер, интересуясь тем, что его конкретно интересовало. И, с одной стороны, такие люди мне импонировали своей прямолинейностью, но, с другой, вгоняли в ступор. Сейчас я растерялась. И что тут можно сказать?
– Мы, – протянула, всё еще обдумывая ответ, – пару раз случайно пересеклись.
Никогда не любила людей, говорящих неправду, но почему-то уверенно заявлявших, что они не лгут, а лишь недоговаривают, чтобы не ранить собеседника.
Как по мне, лучше сразу услышать всю горькую истину от близкого человека, чем смягченную им ложь или урезанную в определенных местах правду. Потому что скрытое обязательно вскоре становилось явным, о нем рассказывали посторонние с сочувствием заглядывая в глаза, и это ранило вдвойне сильнее. Иногда било наотмашь.copy right hot novel pub